Сменить фон сайта
Новое - из глубины
Сайт Исследовательской Творческой Группы (ИТГ) и Центра «Солярис»
 Статьи (Облегчённая версия)
Страница загружена 15 декабря 2017 года (пятница) 19:35:53 
.
АКТУАЛЬНАЯ МЫСЛЬ: «Если для Вас сложны соляристические проекты, идите играть в Лего»
.
Вход/регистрация
Войти

Регистрируясь на сайте,
Вы соглашаетесь
c Правилами участия в деятельности сайта Соляриса


Что даст вам регистрация на сайте?

  • Быстрый просмотр всех новых событий на сайте
  • Участие в дискуссиях на форуме Соляриса
  • Возможность добавлять материалы
  • Отправка сообщений другим пользователям
  • Вход на все сайты системы Ucoz без регистрации
  • И многое другое...

Зарегистрироваться!


Главное меню


Активность на сайте

Новое на сайте
 


Поиск по сайту

Наш опрос
Какой должен быть тип ссылок на сайте?
Всего ответов: 25

Важные даты
12 апреля 2015Поздравляем с праздник... (2)
28 сентября 2014112 лет со дня рождени... (0)
30 августа 2014129 лет со дня полёта ... (0)




Общероссийский рейтинг школьных сайтов


.
Статья

Главная > Статьи > Статьи о науке > Науки о психике, душе, духе

Автор: Хейфец Эдуард Олегович
Источник: http://www.spacephys.ru/retsenziya-kak-palka-o-dvukh-kontsakh
Опубликовал: heyfetzed · Дата и время публикации: 26 декабря 2013 года 19:41:31
Просмотров: 758 · Комментариев: 0
Рейтинг по пятибалльной шкале: 0.0 (количество проголосовавших: 0)

Рецензия как палка о двух концах
 

На выставленных автором материалах на сайте ЛКИ появилась предостерегающая надпись, что они не прошли рецензию. Они и не могли ее пройти, поскольку посвящены таким областям, в которых нет специалистов.

Как автор мог неоднократно убеждаться, рецензенты — это палка о двух концах. Они помогают грамотно оформить работу, но, в то же время, зачастую не разбираются в теоретических вопросах науки (полагая, что термины падают с неба, что понимание есть синоним согласия и пр.), а спор решают ссылкой на собственный авторитет, не будучи в состоянии встать на точку зрения автора.

Можно напомнить о том, что Пуассон, разбирая формулы Френеля, с которым не был согласен, обнаружил, что в середине тени должно возникнуть светлое пятно, что и подтвердил опыт. К сожалению, нынешние рецензенты далеки от такого подхода.

В качестве примера приведу рецензию старшего научного сотрудника ИФ НАН Украины (фамилия имя и отчество заменены звездочками) на свою книгу и отзыв на нее.


РЕЦЕНЗИЯ 

на книгу ХЕЙФЕЦА Эдуарда Олеговича

«Протофизика или физика элементарных понятий» - Одесса: Полиграф, 2007 – 124 с. 

Настоящее издание заявлено в аннотации как научно-популярное, имеющее целью осветить перед любознательным читателем «пути развития теоретической мысли» и даже выявить «философские ... основы мироздания». Однако, как выясняется с первых же страниц, в задачу автора входит не столько популяризация достижений современной физики и философский анализ основанной на них системы воззрений, сколько критика общепринятой (в целом) физической картины мира и презентация собственной «системы», претендующей на альтернативность и названной автором «протофизикой».

Данное сочинение представляет собой попытку совместить исторический обзор развития теоретических представлений (в философии, математике и физике) о таких понятиях, как бесконечность, а также континуальность и дискретность, с демонстрацией собственных натурфилософских построений. При этом если в историческом аспекте автор проявляет достаточно широкую эрудицию, что может представлять интерес для определённой категории потенциальных читателей, то по сути излагаемого обнаруживается его непонимание общепринятых основ современной физики (см. ниже) и крайняя невнятность собственных представлений.

В части I (Основы) автор пытается обсуждать проблемы бесконечности, постоянно смешивая математические и физические аспекты, а также вводит произвольным образом массу «самодельных» понятий и категорий (по крайней мере, никаких отсылок на философскую литературу не приводится, а ни к физике, ни к математике эти определения отношения не имеют). Если попытаться перевести собственный «язык» автора на более общепринятый, из всего этого потока сознания можно заключить, тем не менее, что он исходит из концепции дискретности пространства – времени, тогда как вся устоявшаяся физика (от классической механики до квантовой электродинамики) основана на континуальных моделях. В философском плане идея дискретности пространства не нова. Как справедливо отмечается автором, она восходит к эпикурейской школе и связана с возможным вариантом разрешения апорий Зенона. Однако в книге нигде не упоминается о развитии этой идеи в XX веке в связи с появлением квантовой физики. Гораздо более конкретные (по сравнению с предлагаемой «протофизикой») соображения о дискретности пространства – времени с планковской длиной lPl и планковским временем tPl в качестве соответствующих «квантов» (см. Физическая энциклопедия, М., 1990) возникают в квантовых теориях гравитации. Последние, впрочем, не могут считаться завершёнными из-за наличия многих физических и математических проблем, а также отсутствия экспериментальной проверки. Однако в настоящей книге ни о каком количественном описании, а тем более об опытной верификации, даже не идёт речи. А об оригинальности умозрительных построений, вроде «метода базисной редукции», уместнее было бы судить специалисту из Института философии.

Во второй части книги (Полемика) автор пытается дать критический анализ отдельных вопросов из различных разделов физики и противопоставить традиционным взглядам собственные построения. Обильно и непринуждённо цитируя классиков физики, от Галилея до Эйнштейна, автор, на его взгляд, обнаруживает в их высказываниях много противоречий. Следует отметить, что в оригинальных работах, даже классических, найти противоречия совсем не трудно, учитывая драматизм развития науки, а также некоторое запаздывание в процессе унификации научной терминологии. Однако чтобы обсуждать на профессиональном уровне действительные или мнимые противоречия в какой-либо науке, поверхностной осведомлённости (начитанности) ещё не достаточно. Желательно понимать основы этой науки, т.е. уметь оперировать её основными понятиями и законами, хотя бы в рамках общеобразовательного школьного курса. К сожалению, как только автор переходит к обсуждению конкретных проблем (например, приливно-отливных явлений, стр. 51-53), он демонстрирует полное непонимание количественных физических законов (в данном случае законов классической ньютоновой механики) при ознакомлении, в то же время, с широким кругом источников. Фактически, данный трактат представляет собой яркий пример несостоятельности сугубо гуманитарного способа мышления при вступлении на зыбкую для последнего натурфилософскую почву.

Чтобы показать это, следует начать abovo. Известно, что в методологическом плане современная физика начиналась с опытов Галилея и сформулированного им принципа относительности движения. Данный принцип не нравится автору рецензируемой книги, и на стр. 91 (примечание 1) приводится пространное рассуждение, претендующее на выявление противоречий в понятии инерциальной системы отсчёта. При инерциальном движении двух тел по скрещивающимся траекториям автору представляется, что «налицо относительное ускорение». Из данного рассуждения очевидно, что автор не понимает векторного характера скорости и ускорения, а соответственно и векторной формы законов Ньютона, равно как не владеет понятием «система отсчёта», сформулированным в любом школьном учебнике.

В методологическом плане «протофизика» представляет собой попытку вернуться на две с половиной тысячи лет назад, в Золотой Век древнегреческой натурфилософии, когда были заложены основы всех будущих наук, а некоторые представления современной физики (об атомистическом строении вещества, например) были гениально предвосхищены (хоть и на качественном уровне), исходя исключительно из умозрительных построений. Однако, как известно, нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Попытки автора переосмыслить достижения современной «утилитарной» физики на основе интуитивного воображения, не обременённого сухими математическими формальностями, приводят не к пониманию Истины, а лишь к неудержимому словотворчеству. Можно, конечно, «физический атом» назвать «галактионом», но это не приблизит к пониманию его свойств, с чем, кстати, неплохо справляется «утилитарная» физика. Сказанное выше не означает, что в современной физике не существует проблем, в том числе и философского характера, однако обсуждать их следует на совершенно ином уровне понимания предмета.

Следует признать, что, со времён Декарта, из-за непрерывной дивергенции между математикой, физикой и философией возникли довольно глубокие трещины, причём последняя стала наукой преимущественно гуманитарной. Возможно, я не смог оценить каких-то сугубо философских достоинств данного трактата (не относящихся к физике). Поэтому автору, если он претендует на выдвижение своего труда в некоей номинации, можно порекомендовать попытаться найти понимание в Институте философии, но никак не в области физики.

 

Старший научный сотрудник

Института физики НАН Украины,

Канд. физ.-мат. наук                        ***



 

            Уважаемое руководство Института Физики, 

Прежде всего, хотел бы искренне поблагодарить *** за проделанный им труд,  а также выразить сожаление об избранной форме, когда сотрудник института не проверяет силу оппонента вопросами, а излагает собственные суждения, рискуя обнаружить их слабость. Рецензент может растеряться как из-за доказательности тех выводов, которые противоречат его убеждениям (о чем склонны забывать в академических структурах, имеющих дело с общепринятыми воззрениями), так и ввиду их неожиданности.

Возможно, поэтому оппонент не разобрал основополагающих понятий, выведенных в первой части работы, неслучайно озаглавленной «Основы», а во второй — «Полемике» узрел лишь придирки к классикам. Спишу на растерянность и многочисленные эпитеты, наподобие «автор пытается», «поток сознания», «обильно и непринужденно», и т. д., которым вообще-то не место в научном труде, представляющем собой объективный анализ фактов, в т. ч., взглядов оппонента.

В любом случае, слабость рецензента, если его рецензия отрицательна является доказательством от противного силы его оппонента, тем более весомым, чем весомее его положение в научном сообществе.

Более подробного разбора заслуживает, на взгляд автора, сильная сторона рецензии — позиция рецензента по критериям науки сложившимся к настоящему времени и предъявляемым к разбираемому исследованию. Если рецензент усматривает в них эталон, то автор — кризисные явления, которые желательно осознавать и преодолевать.

            В начале рецензии сказано: «Настоящее издание заявлено в аннотации как научно-популярное, имеющее целью осветить перед любознательным читателем «пути развития теоретической мысли» и даже выявить «философские /(собственно протофизические) — опущено рецензентом/основы мироздания». Однако, как выясняется с первых же страниц, в задачу автора входит не столько популяризация достижений современной физики и философский анализ основанной на них системы воззрений, сколько критика общепринятой (в целом) физической картины мира …»

Т. о., рецензент отождествляет постижение основ мироздания с комментарием общепринятой его картины и противопоставляет такому пути критику. Автор полагает, что только конструктивная критика способна отсеять зерна истины от накопившихся заблуждений. Более того, в последних он усматривает способ приближения к истине, своего рода прозрения. Стремясь отвергнуть последовательно ряд положений физики (например, неопределенность, верхний предел скоростей и т. д.), он пришел к их обоснованию, как полагает, на более глубоком уровне.

Истолкование заблуждений при их осознании может способствовать лишь соглашательству за счет истины. Отсюда заболачивание и сплавление науки в болото житейской философии, представленное Акимовым и Тихоплавами.

Дополнительно замечу, что научно-популярная книга, будучи ориентированной на широкого читателя, не сводится к комментарию общепринятых мнений. К классике жанра относится диалог Галилео Галилея «О двух системах мира».

Далее, рецензент замечает: «В части I (Основы) автор пытается обсуждать проблемы бесконечности, постоянно смешивая математические и физические аспекты».

Отталкиваясь от предшествующих работ, данная продолжает общее направление поиска. Эйнштейн писал: «Я убежден, что чисто математическое построение позволяет найти те понятия… которые дают ключ к пониманию явлений природы» (см. А. Эйнштейн, Физика и реальность, М. Наука, 1965, с. 64). Автор может заблуждаться, приняв за синтез эклектическое смешение, но это следует доказывать. Пока же, в замечании рецензента усматривается отрицательное отношение специалиста к междисциплинарному подходу.

Вопрос о внутренней бесконечности (чье существование предполагали Декарт и Лейбниц) либо ее отсутствии (согласно Ньютону и физикам ХХ в.) сам по себе нуждается в исчерпывающем исследовании. Изучение физических свойств всей бесконечности уровней может вестись лишь математическим путем и на философской основе.

Автор утверждает, что пределом деления внутренне бесконечного объекта является бесконечная совокупность его и только его частей. В этом случае,  lim x : ∞ = x  : ∞x≠у = х : х = 1е, где 1е , где 1е — это элементарная или бесконечно малая единица, неделимая далее. Против данной основополагающей формулы рецензент не выставляет каких-либо аргументов.

«/Автор/… также вводит произвольным образом массу «самодельных» понятий и категорий».

На это отвечу, что работа претендует на исследование новой области, а значит, нуждается в соответствующей терминологии.

Можно принять эпитет «самодельный» (в отличие от «химерического»), как свидетельство ясности вводимых понятий. Так, "самоделка” «скорости совокупности процессов» сама по себе дает представление о верхнем пределе скоростей у автора.

Говоря о том, что «никаких отсылок на философскую литературу не приводится, а ни к физике, ни к математике эти определения отношения не имеют», рецензент принимает терминологию за раз и навсегда данную. Между тем, современные научные термины, например, «энтропия», «квант» (не говоря уже о кварке — в дословном переводе «творог», а в переносном смысле — «чушь» (!)) не существовали в физике исконно, вернее, не сложились в процессе стихийного словотворчества, как «свет» или "light”, а вводились исследователями, чьи имена хорошо известны. Понятия Протофизики принадлежат указанным областям, если они истины и адекватны, и лично автору, если они ложны либо неудачны, что следует доказывать. Вместо этого рецензент «переводит» «данные термины на язык общепринятый», и опускает их анализ.

В любом случае термины несут смысловую нагрузку. Разбор их означает овладение образом мысли автора, основательно либо безосновательно претендующего на достижение в указанных областях знания и работающего на повышение либо снижение их уровня.

Позиция рецензента, признающего личный вклад в прошлом и отрицающего его в настоящем, видится менее последовательной и более уязвимой по сравнению с религиозными либо мистическими учениями, трактующими знание, как ниспосылаемое свыше святым духом либо информационным полем. В результате современная наука пасует перед мистикой и исподволь отравляется ею.

«Из всего этого… можно заключить, тем не менее, что он исходит из концепции дискретности пространства – времени, тогда как вся устоявшаяся физика (от классической механики до квантовой электродинамики) основана на континуальных моделях».   

Вновь позиции автора противопоставляются фактам не природы, а консенсуса, к тому же, не совсем основательно, поскольку разбору индивидуальных особенностей работы рецензент предпочел сопоставление со стандартом.

У автора дискретен инструмент анализа бесконечности (указанная единица), с ее помощью, однако, показано отсутствие пустоты и единство материи (континуум) на бесконечно-составном уровне. На значимом уровне движение воспроизводит зримо неподвижные (на самом деле постоянные) величины, иначе, тела, частицы и т. д., обладающие индивидуализированным стремлением к сохранению постоянства. Условием размежевания величин и их движения является среда.

Отсюда диалектика дискретности и континуума в протофизике.

Классическая механика не могла не признавать агрегатных состояний от дискретных твердых тел, до континуальных газов через жидкости. В новой физике сочетаются как континуальные — поля, волновые функции и т. д., так и дискретные понятия в виде элементарных частиц. Ярким примером дискретного подхода стала гипотеза нейтрино, когда возможность переноса части энергии при b-распаде внутриатомным полем даже не рассматривалась.

Другое дело, что в настоящее время континуальная концепция может получить преимущество за счет своего рода философии тождества, выделяющей общее за счет отказа от конкретики. Пример такого подхода представляет собой торсионное поле Акимова.

Квантовую механику, принимающую за основы мироздания (его базис) опытные явления микромира, рецензент справедливо противопоставляет протофизике, претендующей на исследование бесконечности с помощью неделимых далее единиц.

Тем более странно читать, что «Об оригинальности умозрительных построений, вроде «метода базисной редукции», уместнее было бы судить специалисту из Института философии».

Сомнительно, что рецензент готов отдать на откуп специалистам из института философии, среди которых нет ни Декарта, ни Демокрита, все умозрительные построения своей области. Между тем, вопросы о пределах мироздания опыт может решить лишь отрицательно, показав, например, что атом делим, а скорость звука не максимальна. Решение лежит, т. о., в теоретической плоскости; на стыке физики и философии.

 «…В настоящей книге ни о каком количественном описании, а тем более об опытной верификации, даже не идёт речи».

Готов отнести данное заявление на счет растерянности. Помимо чисто умозрительных доводов («мысленных экспериментов», которыми не пренебрегали классики науки) с протофизических позиций рассмотрены основополагающие эксперименты. В поисках многих из них, особенно, в ядерной физике, пришлось обращаться к научным периодическим изданиям начала ХХ в.

Количественная зависимость протофизических свойств достаточно строга и однозначна. Все же, она гораздо проще, чем в физике ХХ в., и может показаться упрощенной. В частности, исследована причинность наличия трех измерений, как следствие из необходимости обеспечения сосуществования и несовпадения компонентов внутренней бесконечности. Доказывается, что единица трехмерной совокупности не может представлять собой что-либо помимо куба с нулевыми границами трех порядков (грани, ребра, вершины). Отсюда отсутствие «искривленного пространства». Из базисного анализа направлений (протометрии) выводятся и такие следствия, как отсутствие пустоты; наличие массы у объема в качестве его динамического аспекта (т. е. постоянство плотности); постоянство количества движения на единицу объема за единицу времени; скорость совокупности процессов как верхний предел скоростей и мн. др.

Тем не менее, основной подход работы, как отметил рецензент — философский. О неподготовленности к его обсуждению свидетельствуют следующие слова: «В методологическом плане «протофизика» представляет собой попытку вернуться… в Золотой Век древнегреческой натурфилософии…, — отмечу, не софистики и не схоластики; и далее — Однако, как известно, нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Попытки автора переосмыслить достижения современной «утилитарной» физики на основе интуитивного воображения, не обременённого сухими математическими формальностями… и т. д.». 

Между тем, именно философский аспект, а не опытная верификация либо количественное описание отличает теорию относительности от гипотезы Лоренца или копенгагенскую интерпретацию от матричной квантовой механики. Философия, достойная такого звания, заключается не в интуитивном воображении, а в строгости логических построений; в овладении знанием, а не в подчинении ему. В отсутствии такого осознания консервируемая теория приближается к противоречащим фактам и к несформировавшимся воззрениям специалистов исподволь, путем ее перетолкования, подобно тому, как погибший макроорганизм приближается микроорганизмами к почве, на которой он вырос. Слабость воззрения, построенного, единственно, на «общепринятых» местах, воспринимаемых директивно, не предохраняет от произвольных ревизий в науке, а предполагает таковые. 

Рецензент справедливо выражает сожаление о том, что нынешняя философия стала наукой по преимуществу гуманитарной. А ведь советская естественнонаучная школа характеризовалась высокой степенью философского осмысления. Книга Терлецкого о проблемах теории относительности  была переиздана в Нью-Йорке (см. Terletskii Y. P., Paradoxes in the theory of relativity, Dept. of  Physics, MoscowUniversity edit. TranslatedbyPlenumpress, NY, 1968); система цветковых растений Тахтаджяна, разработанная в 1966 г. и основанная на эволюционном анализе морфологии, ныне признана во всем мире. Другое дело что, в наше время устремленность на скороспелый и краткосрочный успех, как в быту, так и в науке не способствует развитию мировоззрения.

 «Чтобы обсуждать на профессиональном уровне действительные или мнимые противоречия в какой-либо науке… желательно понимать основы этой науки». С этим положением было бы трудно не согласиться, если бы под пониманием не подразумевалось нечто иное. Тем более, что автор предлагает эти самые основы углубить до бесконечности, а рецензент не желает понять его.

«К сожалению, как только автор переходит к обсуждению конкретных проблем (например, приливно-отливных явлений, стр. 51-53), он демонстрирует полное непониманиеколичественных физических законов (в данном случае законов классической ньютоновой механики) …

Известно, что в методологическом плане современная физика начиналась с опытов Галилея и сформулированного им принципа относительности движения. Данный принцип не нравится автору рецензируемой книги, и на стр. 91 (примечание 1) приводится пространное рассуждение/точнее, данный принцип нравится рецензенту, поскольку может быть принят без рассуждений/… При инерциальном движении двух тел по скрещивающимся траекториям автору представляется, что «налицо относительное ускорение». …Очевидно, что автор не понимает векторного характера скорости и ускорения, а соответственно и векторной формы законов Ньютона, равно как не владеет понятием «система отсчёта», сформулированным в любом школьном учебнике».

Здесь поставлен знак равенства между пониманием и книжным знанием, что было бы справедливо для рутинных научных работ, исследующих частный феномен в рамках существующих представлений. Учитывая, что «Протофизика» — это дискуссионный труд, заявление рецензента сводится к тому, что автор неправ, поскольку правы Ньютон и Галилей (которым, в свою очередь, указывали на авторитеты Декарта и Аристотеля).

Следует, правда, согласиться, что ныне непонимание и невежество стали ведущим методом, как модернизма, так и консерватизма в науке.

В анализе приливно-отливных явлений автор исходит из доказанного в ч. І гл. ІІ («Протометрия») отсутствия пустоты и дальнодействия через материю.

Так, заменяя статическое притяжение толчками, чьи колебания лучше распространяются в земной коре, нежели в воде, а также, учитывая отсутствие приливов в воздушном океане, автор предполагает сейсмическую их природу.

Кроме того, Ньютон исходит из мгновенной передачи дальнодействия. Эйнштейн ограничивает ее скоростью света. Между тем, сизигиальные приливы, вызываемые совместным действием Луны и Солнца, запаздывают на 1,5 суток (см. Лаплас П. С., Изложение системы мира, М.: Наука, 1982, с. 196). Этот факт Лаплас  объясняет исключительно инерцией воды, тогда как Даниил Бернулли предполагает, а автор утверждает запаздывание тяготения, что естественно для материальной среды.

Т. о., автор ссылается на эмпирические факты, свидетельствующие в пользу предложенных выводов, и даже отдельные количественные несоответствия, но главное — качественно иные основы.

Стройность математического описания, приводимая рецензентом в защиту физической концепции, является косвенным признанием ее относительной слабости.

Напомню, что геоцентрическая концепция Птолемея математически непротиворечива, а теория относительности, не оспаривая математических выводов Лоренца-Фицджеральда, предлагает принципиально иной подход.

В примечании на стр. 91 автор приводит второстепенный аспект равномерного движения, незамеченный предшественниками. А именно: перемещение одного равномерно движущегося объекта относительно другого окажется ускоренным и вращательным, если указанные объекты не приходят в одну точку либо не исходят из нее через время, равное ± S : v, где S — путь, v — скорость, а знак «минус» относится к прошлому. Движение относительно областей собственной траектории является редуцированным случаем такого перемещения, когда объект меняет в проходимой им области траектории знак скорости (со сближения на удаление через ноль) и сторону, обращенную к данной области.

Эйнштейн в начале общедоступного разбора принципа относительности показывает, правда, что камень, выпавший из окна поезда, будет двигаться по вертикали относительно вагона и по параболе относительно Земли. Далее, однако, он утверждает: «Пусть в воздухе летит ворона, прямолинейно и равномерно если набюдать ее с полотна железной дороги. Тогда с точки зрения наблюдателя, находящегося в движущемся вагоне, скорость этой вороны и направление будут иметь другую величину и направление, но движение также будет прямолинейным и равномерным» (см. цит. изд., с. 171 – 172, 173).

В данном случае нововведение отвергается на том простом основании, что его нет у предшественников. Следует, правда, отметить, что ведущей тенденцией в науке является продолжение выводов предшественников, а не работа над основаниями.

Критике классического принципа относительности посвящено не это примечание, а целая глава, названная «Можно ли идти, не шагая?», чьи доводы остались не разобранными. По мнению автора, рабочая идеализация физики переросла в идеализм, согласно которому покоящиеся объекты в покоящейся системе не покоятся, а движутся, причем, с той или иной скоростью, в том или ином направлении. Благодаря предшественникам — Галилео, Декарту, Ньютону, Эйнштейну, отшлифовавшим свои взгляды вплоть до выявления внутренних противоречий, автор утверждает связь поступательного перемещения и внутреннего движения. Отсюда, в частности следует скорость совокупности процессов как верхний предел скоростей.

Рецензент отдает должное ознакомлению с широким кругом источников, усматривая в этом гуманитарный подход автора, т. е. сводя работу к истолкованию противоречий, найденных, якобы, исключительно в высказываниях физиков. Об обратном свидетельствует сама планировка книги, где выводы, полученные непосредственно из анализа внутренней бесконечности, не исследованной предшественниками, выставлены в первую часть; а также аннотация доклада в Институте Физики, где приведены исключительно протофизические выводы.

Целью обзора стала не демонстрация эрудиции, могущая лишь отвлечь внимание читателя от собственных выводов автора, но необходимость понимания, — не подчинения! — тех, чьи поиски продолжает и от чьих заблуждений отталкивается настоящая работа. Задача эта тем более ответственна, что предшественник лишен возможности оспорить домыслы. Вот уязвимое место классики. Смею надеятся, что был предельно строг к себе в выборе источников и в следовании фактам, а также максимально доброжелателен к молчаливым оппонентам.

Сказанное относится и к античной философии. К ней автор подошел, отталкиваясь от положений современной физики. В частности, разбирая принцип неопределенности, он, естественно, вспомнил про апорию Зенона «стрела» и предложил собственное решение через внутреннюю бесконечность.

Другое дело, вернулся ли автор вспять к истокам мысли, отрешившись от достижений науки или же, напротив, — разрешая накопившиеся противоречия, приблизился к той истине, которую прозревали мыслители древности?

Для ответа на этот вопрос следует овладеть достигнутым уровнем. В этом заключается методологическое значение нововведений на каждом новом этапе развития науки.

Многолетний труд, а затем, — и испытания «Протофизики», в том числе, выдвижение на медаль им. Вернадского, оппонирование председателя совета молодых ученых Института, предшествовавшее докладу в Институте Физики, сам доклад и настоящая рецензия, дополнительно укрепили автора в убеждении, что его разработка является достоянием науки.

Любая мысль представляет собой сжатое выражение жизненного опыта. Можно удостовериться, что разбор рецензии оказался раза в 2,5 больше ее самой. Соответственно, надлежащий анализ «Протофизики» вылился бы в увесистый том. Предлагаю пойти по более простому и принятому (для диссертаций) пути — полагаю, что институт принимает защиту кандидатов из др. учреждений.

Уважая сложившиеся воззрения физиков, прошу у них не содействия, а противодействия — организацию предварительной экспертизы-защиты в форме доклада с ведением протокола и в присутствии представителей организации автора.

В случае апробации работы прошу дать рекомендательные письма президиумам академий.  

            ***-у желаю качественного оппонирования на предстоящем мероприятии.

 

С уважением,

Разработчик Протофизики,                                          Э. О. Хейфец




Комментарии
 
Имя *:
Email:
Код *:

Все права принадлежат Исследовательской Творческой Группе «Солярис» © 2003-2017 гг. н.э.
Сайт создан в системе uCoz-->